Сама по себе

Если мужчина не свободен.

То ему не подаришь на день рождения трусы с пиратским флагом на попе – не поймет и будет стыдливо прятать их в шкафу, не дай Бог, «она» их обнаружит.
То ему не подаришь футболку с надписью – 13, что символизирует день и месяц его рождения, потому что его спросят – откуда? Кто и зачем подарил?
То его не оставишь ночевать у себя, потому как утром он будет стыдливо прятать глаза, понимая, что по-другому он не может и должен уйти к ней.
Ему не позвонишь просто так, и не скажешь, что хочешь его здесь и сейчас.

Память.

 

Я помню тебя, Костя. Я помню и не знаю, что с этим делать. Как жить дальше? Как избавиться от этих воспоминаний…

Я помню твои глаза и пушистые ресницы и то, как они подрагивают, когда ты закрываешь глаза. Я помню, как дрожат твои зрачки, когда ты смотришь мне в глаза. Я помню твою рыжую бороду и волоски на твоем носу. Теперь мне кажется, что я помню твою каждую клеточку. Я помню твои шрамы. Я помню твой орлиный профиль. Я помню твои заспанки. Я помню, что ты немного приоткрываешь рот, когда чем-то увлечен. Я помню, что когда ты куришь, то пепел от сигареты не падает, а остается на сигарете каким-то естественным образом. Как ты глубоко затягиваешься, и как невероятно идет тебе сигарета. Я помню родинку на твоей груди, я помню твои плечи. Я помню, как тебя целовала в лоб и в непослушные волосы. Я помню, что ты похож на Бармалея. Я помню, что у тебя есть седой волос. Я помню, как в твоем пупке всегда собирается пух. Я помню, как ты держишь вилку, да-да, как ты ешь, и то, что ты не чистишь зубы на ночь. А еще я помню твои глаза и улыбку и то, как ты рад, когда видишь меня. Я помню это, Костя. И думаю – как с этим знанием дальше жить?

Я помню, как тебя умилила моя розовая пяточка. Как ты забрался ко мне под одеяло и прижал меня к себе. Как я растаяла от твоих слов и простила храп ночью. Я помню, как ты не отпускал мою руку во сне. Я даже помню, как я тебя ненавидела в Бердянске, когда ты спал, обхватив меня руками, ногами, сопел в ухо, и как мне было холодно и неудобно до слез, и как я не могла тебя разбудить и переложить на другой бок. Я помню, как я злилась на тебя за то, что ты поздно поздравил меня с днем рождения и не подарил подарок. Я помню твои твои стихи и рисунки для меня. Твое Женечка… Мое Костяша, Костяшенька, Косточка, Котя… Я помню свет свечи сквозь тонкие, нежные лепестки мака. Я помню себя, укутанную в старый плед на диване от старой Волги. Я помню, как ты готовил мне шашлыки, ремонтировал кровать и розетки. Я помню, с какой нежностью ты ко мне относился. Я помню, как мы сидели у костра на пляже. Я помню Боба. Я помню Парус. И я не представляю свой Крым без тебя. Я помню каждую нашу фотографию. В Ласточкином гнезде, в Гурзуфе, на остановке, в Балаклаве. Везде. И я наверное, долго не смогу на них смотреть. А еще дольше не забуду твои звонки и смски. Я помню, как долго мы шли наверх к церкви и как я на тебя злилась. Я помню, как мы ехали обратно в поезде, и я не могла тебе ничего сказать из того, что здесь написала.

Ты знаешь, как ужасно проводить дни с телефоном, на котором отключен звук, потому, что ты не ждешь звонка. Ужасно понимать, что ты смотришь на экран в ожидании смски, которой нет. Ужасно осознанно убрать твое фото с заставки. Но при этом помнить твое лицо в мельчайших деталях. А еще страшно об этом кому-то сказать. Даже не сказать, а написать, потому, как сказать об этом спокойно не получается.

Я помню твои слова о том, что у тебя будет еще шанс сказать кому-то «я тебя люблю» и подарить кольцо именно так, как ты задумал. Я помню твои слова о том, что «тебе будет 45, а мне 40». И то, что, быть может, мы будем через много лет вместе вспоминать, как ты сделал открытку на 1 мая. Я помню твои слова о том, какие дети могут быть у нас. Я помню твои невероятные истории у меня на кухне. Я помню твою «особенность», Костя. Такого другого не было, нет, и не будет. И я до ужаса, до какой-то глубокой отчаянности и безысходности понимаю – ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ В МОЕЙ ЖИЗНИ. Понимаешь? Я больше тебя никогда не увижу и не обниму. Не посмотрю в твои глаза так, как посмотрела бы в них сейчас, записывая эти строки. Ты остался только в моей голове и на фотографиях. В твоих смсках и письмах. В чем-то недосказанном. В той нежности, которой у меня не было, когда я была с тобой и которая, как оказалось, все же есть во мне. Во внезапных воспоминаниях, которые я листаю как большую книгу с картинками, в которой был каждый день моей жизни с тобой, на расстоянии. Мой хороший… Память – вот всё, что мне осталось…

Март

 

По странному стечению обстоятельств, март состоит из трех дней. А больше и не надо этому месяцу. Седьмого - осознаешь, что все, в чем ты была уверена до этого дня - катится к черту, восьмого – веришь, что есть на свете любовь, девятого – влюбляешься и строишь новую жизнь с абсолютно незнакомым человеком.

Вероника - нереальное создание из Интернета. Она  носит черные, стильные платья, высокие сапоги и завязывает волосы в тугой пучок на затылке. Обладает параметрами 85-60-89, тонкими пальцами рук и лодыжками, хитрым разрезом глаз и тонким профилем. Ведет светский образ жизни, курит сигары, развлекается напропалую с подругами по ночным клубам и ресторанам. Возбуждается от порнографии, ненавидит ограничения, презрительно относится к мнению общества, пьет исключительно мартини с шампанским в пропорции 1:3. Любит мужчин на дорогих автомобилях, джаз, может часами говорить о своей кошке, писать глупые рассказы и рассуждать о смысле жизни за чашечкой капуччино в «Мустанге». Вероника принимает от виртуальных знакомых комплименты, стихотворения, приглашения, порой весьма недвусмысленного характера, вступает в дискуссии, легкий флирт, в общем, ведет себя так, как и подобает себя вести красивой девушке с мужчинами.

Меня зовут Вера. На самом деле, веры у меня нет никакой, потому виртуальную красавицу и зовут – Вероника, в смысле «веры никакой». А именно, в отношения, любовь, светлое будущее и «они жили долго и счастливо и умерли в один день». Поэтому она - забава, лекарство от повседневной скуки на работе, проверка интереса мужчин к модельной фотографии. Вполне естественно, что глаза, руки и мысли Вероники принадлежат мне. Я манипулирую ее желаниями, движениями и настроением, решаю с кем продолжить общение, а кого стоит немедленно отправить в корзину. Вероника говорит моим голосом, смеется, томно шепчет и вздыхает, обещает встречи и назначает свидания. Вероника не запоминает номера телефонов звонящих ей мужчин и абсолютно не напрягается по этому поводу. Вероника - удачный снимок неизвестной модели, размещенный мной на одном из сайтов знакомств.

Я реальная, ношу длинную челку, выразительно жестикулирую и смеюсь. Смотрю на мужчин с высоты своих 177см. Грущу, когда на улице идет дождь, радуюсь солнцу, хорошему настроению и растрепанным волосам по утрам. Не напрягаюсь по поводу отсутствия косметики на моем лице. Не люблю обувь на высоком каблуке, короткие юбки и вызывающую манеру поведения. Долго сплю по утрам и практически не ем. Люблю свою кошку, апельсины и сыр, джинсы, капюшоны и лето. Ненавижу маршрутки, глупость и хамство.

Их – сотни. С фото и без, с предложениями заняться сексом за деньги и сходить в кино, грамотных и не очень, тупых, лицемерных, агрессивных, романтически-поэтических, настойчивых сердцеедов и казанов. Некоторым отдается предпочтение, пишется номер телефона и отправляется реальная фотография.

Он – не похож ни на кого другого. Смесь чеширского кота и Вакарчука. Пишет о море, о том, что хочет туда увезти Веронику и показать ей место, где целуются скалы. Переписка затягивает её, а заодно и меня все больше и больше. Полторы тысячи писем за две недели – шутка ли? Я начинаю плохо спать, есть и всё чаще ловлю себя на мысли, что думаю о нем больше, чем положено думать о незнакомом мужчине. В конце концов, я отправляю ему свою настоящую фотографию и мы договариваемся о встрече. Так страшно мне не было никогда. Ладони моих рук потели, ноги подкашивались, мысли разбегались. Странное, непередаваемое ощущение.

Я – Вера, или Вероника, или не важно. Сквозь его тонкую футболку проступают бицепсы, голубые глаза смотрят на меня с восторгом. Он видит меня настоящую. Что-то говорит, а я все слушаю, слушаю, медленно высыпая сахар в чашку капуччино, причудливо рисуя сахаром круги и сердца. Скрещиваю тонкие ноги в высоких сапогах под столом, прямо глядя ему в глаза. Он сканирует меня и выдает:

- Я изучил тебя во всех проекциях. МЫ подходим друг другу. Помнишь, я тебе говорил о том, что когда мы встретимся, я возьму салфетку и напишу на ней то, что первое придет мне в голову. Дай мне ручку. Прочтешь написанное дома.

Дома. Одетая, сижу на кухне. Смятая салфетка в руках, на которой большими печатными буквами написано – Я не хочу тебя терять никогда. Ты в моем сердце. Спасибо, что ты есть. В темноте орет голодная кошка, на подоконнике тихо умирает фикус, сбрасывая желтые, пожухлые листья. Что? Как? Неужели такое бывает? Неужели человек способен на такие сильные эмоции спустя пять часов общения? Я отказываюсь что-либо понимать.

Днепропетровск. Смотрим фильм. Предугадывает каждое мое желание, ловит шепот губ и взмах ресниц. Чувствую запах рядом и дрожь в его голосе. Наши отражения вдвоем во всех зеркалах. На нас все оглядываются, мы итальянская парочка и разительно отличаемся от всех остальных. Классно мы смотримся, правда? Даже похожи чем-то.

Мартини, молчание. Я снова молчу, удивленно глядя на него зелеными глазами. Он все решил, и у меня нет иного выхода. Мы идем в интернет-клуб, чтобы удалить анкеты. Моя уходит сразу, а с его происходит какая-то заминка, что для меня не так важна. Потихоньку начинаю понимать, что мой город меня навеки потерял. Через две недели я уволюсь с работы, заберу кошку, удалю из телефона всех своих поклонников, а может быть, поменяю номер, поцелую родных на прощание и уеду строить новую жизнь. Я это еще не осознаю до конца, но понимаю на интуитивном уровне, что так и будет.

Днепропетровск-Запорожье. Я сплю на переднем сидении. Он остановил машину, вышел в поле. Я люблю тебя! Это слышит небо, птицы и рассвет. С этого момента начинается необратимость. Мир сужается до размеров точки и становится моим отражением в его зрачках. Я снова верю. Целую и тону в глазах.

Жизнь разделяется. Я засыпаю в авто, на работе, в магазине, глядя в монитор и просто на ходу. Я путаю города и улицы. Я мало думаю и больше начинаю чувствовать. Мы смотрим кафель в нашу новую квартиру, обсуждаем цвет обоев и представляем – здесь, на белом паркете, будет огромная кровать, здесь будет стоять стеклянный столик, а здесь, на широком подоконнике, мы будем сидеть, пить вино, смотреть на ночной город и строить планы на будущее. Я уйду из банка и мы откроем ресторан. Или модный бутик. Или махнем к черту в Гоа, оставив эту скучную страну. В апреле поедем в отпуск, в Гурзуф, к его родителям. Через год родим ребенка и станем полноценной семьей. Ты знакомишь меня со своими друзьями, друзьями друзей, приятелями и просто нужными людьми. Я живу на чемоданах и не могу найти часть своих вещей, потому как перемещаюсь из одного города в другой практически ежедневно. С тобой здороваются мои соседи и улыбаются бабушки на скамейке во дворе.

На работе я хожу с отсутствующим видом. Меняю стиль, начинаю носить высокие каблуки и завязывать хвост. Я и не замечаю, что становлюсь той самой Вероникой, нереальной девушкой, которая в моем облике обрела человеческие, живые формы. Я начинаю шептать ему в трубку, томно растягивать слова и вздыхать. Мои движения становятся плавными и тягучими. Вдыхаю и выдыхаю его с каждым вздохом. Просыпаюсь с ним и засыпаю, помня его. На следующих выходных мы хотим поехать в Крым. Ты все так же ночуешь у меня и утром возвращаешься в Днепропетровск.

Накануне нашего отъезда я звонила тебе весь день и всю ночь. «Ваш абонент находится вне зоны досягаемости». Гидрометеоцентр объявил штурмовое предупреждение, и последний снег засыпал все вокруг. Я с ужасом понимала, что у меня нет телефонов твоих друзей и я не помню твой точный Днепропетровский адрес. Я отказывалась верить в очевидное. Из сводки новостей я узнала, что «…на большой скорости… Субару с номерами…вылетел в кювет…водитель погиб на месте…». Дальше – туман и забытье. Тебя больше нет. И все, что было между нами – мне приснилось. Твоя неудаленая анкета на сайте знакомств. Ты заходил в нее последний раз 6 марта в 18-34. И салфетка, на которой написано – я не хочу тебя терять никогда…

Я не хочу так.

Я не хочу слышать, как ты говоришь с ней по телефону и не смотришь на меня.
Я не хочу знать, что твои губы целуют еще кого-то кроме меня.
Я не хочу после секса быстро одеваться в чужой квартире и ехать домой на трамвае. Вроде бы и с тобой, но и без тебя.
Я не хочу слышать – «Ты сейчас выходишь? А я дальше еду».
Я не хочу смотреть в твои виноватые глаза и слушать вздохи сожаления.
Я не хочу слышать твоё – «Извини, что так получилось».
Я не хочу приходить в пустую квартиру и не знать, что с собой делать – то ли повеситься, то ли продолжать как-то жить.
Я не хочу ложиться в постель голодной, никому не нужной и совершенно потерянной и разорванной.
Я не хочу понимать, что у тебя с ней на самом деле все в порядке, и ты спишь со мной, потому что она спит с Олегом.
Я не хочу быть любовницей в том виде, в котором получается. Потому что любовницам дарят цветы, подарки и внимание. Возят на машине, а не в трамвае, стыдливо пряча глаза.
Я не хочу кого-то с кем-то делить и быть разделенной самой.
Я хочу есть салат, приготовленный собственоручно, а не оливье твоей женщины.
Я хочу заниматься любовью не на диване, в гостиной, а на своей широкой кровати.
Я хочу засыпать с любимым человеком вместе и знать, что его эрекция пропала не потому, что он думает не обо мне, а о том, что ему через 38,2 минуты нужно встретить «свою», а потому, что сил для секса больше нет.
Я хочу долго лежать в обнимку, целовать твой затылок и не стыдиться своей внезапной нежности.
Я хочу идеальных отношений.
Я хочу любить и быть любимой.

Дверь

 

25 февраля 2004 года

 

 

Он любил её легко и нежно. Она была сильной. Он был художником. И чувствовал весь мир через свою кожу. Всё у них было хорошо до того дня.  

 

Это была небольшая комната на последнем этаже - прямо под крышей. Он сидел в старом зеленом плюшевом кресле и смотрел на мольберт.

Маленький городок на юге Франции. Ожидание осени. Ведь осенью должно что-то случиться. Он знал это. Осень - дверь в новую жизнь. И с этой мыслью он существовал.

Вот он – октябрь... А всё по-прежнему. Он идет вдоль берега и смотрит на вечернее небо.

 

- Простите, а снег тает сверху или снизу?

 

Вот она - дверь. Дверь в другую жизнь.

 

- Смотря на него можно сказать, что сверху. Позвольте узнать ваше имя.

- Изабелль...

 

Идёт дождь, слышно, как капли стучат в окно. В комнате темно, но в то же время синий ночной свет дает возможность видеть очертания предметов. Он сидит спиной к окну и смотрит на её портрет.

Взгляд. Закрыть глаза. Ещё взгляд. Выдох. Она моя. Ещё раз вдох. Когда рассвет? Выдох...

Он видит её стопу, колено, плечо и волосы, которые кажутся черными - они не закрывают её лица. Как она красива! Он любит на неё смотреть и любит её.

В голове - только она. Одна она. Её улыбка. Она - наркотик. Сильный, доставляющий удовольствие. Радость. Но это же наркотик. А значит... Зависимость? Нет, скорее, преданность. Но он хочет быть свободным и в то же время принадлежать только ей.

Жить вместе. Просыпаться с ней. Спать с ней. Засыпать с ней. Запах её волос. Дурман в голове. Изабелль...

 

Так холодно снаружи и так пусто внутри. Мыслей нет... Где-то далеко слышен голос священника и глухой плач родственников, друзей, знакомых и неизвестных ему людей. Идет снег. Горка земли рядом с ямой стала твёрдой, как бетон. Сердце - как бетон. Пальцы окоченели...

Память! Как хорошо, что есть память. Воспоминания! Назад... Назад! Вернуть. Нет! Только помнить. Начинать помнить...

 

Резкий порыв ветра распахивает окно настежь. Он просыпается. В комнате сидит в старом зеленом плюшевом кресле. Перед ним пустой мольберт. Как и комната - тоже пуста. Нет никого. Зажигает свет, берет полотно и краски...

 

Он любил её легко и нежно...

 

Иллюзия, как белый след от часов на запястье..
Когда кажется, что чувствуешь и запах и вкус
Чтобы запомнить, что такое счастье
Без обещания, что я вернусь.

Смотреть бы в твои широко раскрытые глаза и 
Выиграть время. Но здесь тоже жесткий цейтнот
Чтобы вспомнить, как друг друга кусали.
Целовались в губы. Целовались в рот.

Мы пили кофе из автомата
И алкоголь за счет заведения
Мы двигались по направлению на Котабато
Испытывая друг к другу влечение.
Мы отпустили такси оказавшись рядом
Свидание? Нет, приключение.

 

Зависимость

 

Праздник, парк, толпа. Независимость и все парами. Кроме меня. А хочется быть не одной. Бледный юноша с печальным взглядом. Улыбнуться, ему, что ли? О, идешь сюда. Симпатичный-высокий. Что-то есть в тебе такое. И ботинки модные. Грустный. Почему такой грустный?... Кошек любишь. Хорошо. Говоришь правильно. Хорошо. В магистратуре учишься? Хорошо. Плюс тут, тут и тут. И каблуки можно смело одевать. Смотришь. Слова ловишь. Понравилась…

 

Правильный, правильный, правильный. Везде-везде, со всех сторон. Мама, мама, ну кто тебе дал подзорную трубу, чтобы заглянуть в мое будущее? Да, знаю, я, знаю. Хватай и держи крепко. Даже хватать не надо, держать, выдумывать, строить фразы и изображать из себя невесть что. Сам пришел и стоит, смотрит печальными глазами. Милый. Виноград носит, сидит, смотрит, как я учусь… мама млеет и улыбается. Самостоятельный, стремится куда-то… зачем-то.

 

Стоп-стоп-стоп. Слишком много эмоций, погоди, не спеши, не дави, остановись немного. Поглощен своими чувствами. Держит-боится. Цепляется за нитки, слова, взгляды. Целует и дрожит. Горит внутри. Немеет и заикается. Любит? Так быстро? Почему?

 

А ты? Что ты? Стремилась, хотела? Получите-распишитесь. Товар доставлен в целости и сохранности. Не бит, не испорчен, не инфицирован ничем опасным для жизни. Чистая книга. Бери-пиши, листай страницы. Каракули, глупости, рисунки. Только с первых страниц. Дальше - нельзя. Дальше – неизвестно, что будет. Дает ручку в руки и водит по своим страницам. Рукой безвольной, вялой, бледной… Силясь вписать мое имя. Не тронь, постой, я не готова, не понимаю. Боюсь. Ты – первый мужчина? Страшно… И навсегда? Семья, дети? Рано… Не хочу. А там мир. А там другие. А может, они лучше? А может, они веселее? А может… тупик.

 

Дождь. Серый дождь осенний. Скамейка во дворе, подавленность и безысходность. Всё, прощай. Твоя мама вначале тоже не хотела, а потом привыкла? Как? И мне такое же? Подождать, не уходить и не бросать? - Нет. Понял, сжал губы и ушел быстрыми шагами. Шлейф боли и разочарования. Гадкость к самой себе. Вина. Мерзкая липкая вина. Почему так? Слишком быстро. Я ребенок. Или играюсь в него? Карусели.

 

Спустя год. Суббота, лето, звонок в дверь. И ты на пороге с букетом роз. Опять…Зачем пришел? Мириться? А мы не ссорились. Извини – нет. Не надо, потому что, не хочу!. Захлопнутая дверь, сердце стучит-стучит, ты стремглав по лестнице вниз. Тишина в доме. И слезы. Мама плачет, пьет валерьянку. И я сама себя ненавижу за стенку. Знаю, пожалею. Знаю и не могу. Слишком любишь. Зачем, зачем ты испытываешь ко мне так много эмоций? Оттолкни, обидь, привяжи, не давай всё сразу. А ты даешь аванс любви. На тысячу рублей. Безвозмездно. Крупными купюрами. Бери – трать, а я на ветер, с балкона. Летите, мне не жалко. Мне так легче, в своем одиночестве. Мне надо, чтобы я. Горела, пылала. Буду искать.

 

Нашла. Горела. Страдала. Мечтала. Камнем с неба и оборванные крылья. Ненавижу лето, солнце и одиночество. Слезы. В подушку. Утром, днем, вечером. Пустота.. всё неинтересно и безвкусно. Письмо в конверте. Мне. Снова ты. Твоя эмоция. Читаю, душа рвется. Ты всё так же на мне заморожен. Трогаю буквы, чувствую боль. Тебе плохо. Мне тоже. Встреча. Ты холодный и колкий, чувствую ревность, тебя, ты хотел быть, а тут он. Время лечит… прощай. Надеюсь, навсегда.

 

Много лет спустя.

Твой адрес в поисковике. Как ты? Где ты? Что ты? Пишу тебе письмо. Странно, правда? А может, не зря ты тогда ко мне возвращался, рвался, метался? А может, я слепая была, незрячая, глухая? Слишком поздно. Остались только буквы на экране…

Собака Павлова

 

Зябко кутая свое тщедушное, маленькое тельце в покрывало, она проснулась. По правде говоря, она и не спала, а так, находилась в полудреме. Было холодно. Очень холодно и тихо, как в склепе. Ей почему-то представилось, что она умерла. Просто так, без всякой видимой на то причины. Однако мертвым наверняка не бывает холодно, решила она. Для того, чтобы согреться нужно было подняться и взять одеяло. А вставать было в облом. Так она и лежала, пытаясь снова погрузиться в сон. На какое-то мгновение ее сознание выхватило кусок прошлого сна, и события прокрутились в обратном направлении. Было ощущение чего-то реального и физического. Маленькие отходы жизнедеятельности давали о себе знать. Она открыла глаза и мысленно выругалась. В комнате было тихо и пусто. Рука, вытянутая из-под покрывала, мгновенно леденела. Она надавила на живот, пытаясь определить степень наполненности мочевого пузыря. Жидкость чуть не полилась наружу. Внутри настойчиво проходила борьба между человеческими желаниями и животными инстинктами. Она закрыла глаза и мысленно попыталась выключить раздражающий фактор. В голове назойливой мелкой птицей пронеслась мысль о том, что не мешало бы посетить туалет. «Собака, - подумалось ей,- намочила бы дерево». В сортире ее ждал серый толчок, со зловещей трещиной посередине и стая коричневых проворных существ, недовольно разбежавшихся при виде незнакомого объекта. Один не успел. Она умышленно наступила на него голой ногой, проверяя на практике закон выживания. Закон молчаливо поддержал сорок килограммов человеческой плоти. Таракану пришлось смириться с природой, и он, неприятно хрустнув панцирем, выпустил наружу свои белесые внутренности. Это ничуть не смутило девочку. Она шумно выпустила наружу продукты метаболизма. Туалетной бумаги не оказалось. Пришлось ждать, пока упадет последняя капля. Заснуть она так и не смогла.

У нее была черепаха. Как она к ней попала, девочка не помнила. Черепаха жила в мутном, вонючем аквариуме и абсолютно равнодушно относилась к своей хозяйке. Она флегматично лежала на поверхности воды, не подавая никаких признаков жизни. Иногда на нее находили приступы животной активности, и она истощала свой организм бессмысленными попытками выбраться наружу. Девочка апатично наблюдала за происходящим, ее веселили попытки черепахи выбраться за пределы пространства, ограниченного стеклянными стенками. Животное нужно было кормить. Нечасто, но все же. Весь жизненный цикл черепахи состоял из двух составляющих: поела – испражнилась. Во время кормления черепаха вытягивала голову из жижи, и, кусая хозяйку за палец, выхватывала маленькие куски мяса. Как-то раз девочка решила пошутить. Она кормила черепаху до тех пор, пока та ела. В результате животное получило несварение желудка. Серое тело покоилось на поверхности запустевшего водоема, а маленькая, приплюснутая голова думала о том, что умрет. Это была единственная разумная мысль за все время ее существования. Однако она не умерла.

Когда он ее увидел в первый раз, ничего особенного не произошло. Не разверзлись облака и Купидон не выпустил стрелы. Она решила пригласить его к себе, чтобы заняться сексом. Черепаха была невольным свидетелем происходящего, и движения на хозяйкиной кровати вызвали у нее только физиологические процессы. Получилось что-то типа маленькой мести за несварение желудка. Вроде всем хорошо, а я вот каку сделала. Однако никто ее месть не заметил, потому что им было хорошо и без черепахи. Черепаха просекла все это, и ей стало обидно. И она нагадила еще раз и заснула с чувством выполненного долга. Их реакция была однозначной. Потом они долго сидели на кухне. Молча, потому что и так было все ясно. Без слов. Градусник показывал резкое понижение температуры. Она включила все конфорки, в надежде, что так будет теплее. А он ушел. И с его уходом ничего не изменилось.

Пришла зима. Градусник ушел в глубокий ноль, обмерз и не подавал никаких признаков жизни. Одеяло уже не помогало.  Тараканы ушли в подполье в надежде, что там будет теплее. Однако холод настигал их и там. Несмотря на это, они инстинктивно ожидали тепло, которое, как им казалось, все вернет на свои места. Потихоньку их популяция стала уменьшаться. Они умирали, чтобы весной возродится снова. Черепаха впала в спячку и погрузилась на дно водоема. Кормить ее не приходилось, выходила реальная экономия денег. Девочка вяло наблюдала за безмолвием, наступившим в ее квартире. Все  ждали весну.

А весна не пришла. Вернее, она пришла, но не для всех. Ее сбила машина ранним, по-весеннему ясным утром. Случайно и непреднамеренно. Она лежала, широко раскинув руки в грязной, мутной луже и алым ореолом расплывалась кровь вокруг спутанных волос. Вот так легко и просто она оказалась за гранью. Мимо осторожно проходили люди, едва слышно перешептываясь между собой. Ее глаза, ставшие такими чистыми и прозрачными отрешенно смотрели в синее небо. Казалось, она знает гораздо больше их, живых и невредимых. Потом приехала страшная машина и зафиксировала дату и причину смерти. И все разошлись, не вспоминая такое обычное и, в общем-то, будничное убийство. Закон выживания опять сработал. А он об этом не знал. В сущности, знание ничего бы не изменило. Потому что все, что было между ними, было на уровне обычных рефлексов.

Черепаха умерла теплым весенним утром. Аквариум треснул, и из него вытекла вся вода. Она лежала на дне водоема и прекрасно осознавала, куда идет. Спокойно и умиротворенно. А за окном шли прохожие, не вспоминая о вчерашнем происшествии на перекрестке. Утро жадно вдыхало ароматы будущей жизни. 

 

Битва начиналась. Животные сгрудились, образовывая плотное кольцо, не давая неприятелю проникнуть в их ряды. Тигры и коровы, крокодилы и обезьяны, носороги, ежи, совы, медведи – все были в одном плотном кольце, несмотря на принадлежность к различным пищевым цепочкам. Враг не дремал. Он наносил точные, хлесткие удары. Ряды животных несли значительные потери. Сова с ужасом наблюдала за крокодилом. Вначале крокодил лишился хвоста, затем незнакомое чудовище оторвало у несчастного половину морды. Обезьяна рядом напрасно пряталась за грозным тигром. Страшная сила настигла ее и там, и через мгновение мартышка была уже без хвоста. Повсюду животные лишались жизненно важных частей тела. У носорога не было коротких ножек, у коровы – острых рогов, медведь потерял нос. Паника усиливалась – никто не знал – кто следующий? Ряды рогатых парнокопытных и плотное кольцо зубастых тигров и львов было разорвано и смешано. Уцелевшие из немногих тщетно пытались восстановить строй. Носороги и крокодилы, угрожающе клацали острыми, как бритва зубами и выставляли навстречу врагу рога. Медведи поднимались на задние лапы, их когти были страшны и смертельно опасны. Зайцы выстукивали на барабанах сигнал к наступлению, коты протяжно мяукали, обезьяны улюлюкали и строили страшные рожи. Совы были готовы выцарапать огромному неприятелю глаза. Однако враг превосходил их всех и по размеру и по силе. Еж зажмурил глаза, когда его подхватила неведомая сила и увлекла вверх, в неизвестную темную пропасть, куда затягивало всех животных без исключения…

-  Ванюша, ты закончил пить чай?

- Нет, мамочка, еще нет, - ответил мальчик, поедая остатки зоологического печенья.

Мне всегда было интересно – зачем люди придумали каблуки? Для каких таких целей? Чтобы казаться выше? Удлинять ноги? Лично я, признаюсь честно, каблуки тихо ненавижу. Особенно когда на них приходится ходить весь день. Врагу не пожелаешь такого рода мучений. Искренне не понимаю, как наши дамы могут ходить на них в выходные дни. А поскольку я создание любопытное, то не поленилась собрать информацию об истории возникновения этой замечательной детали обуви.

Любопытный факт. Биологи утверждают, что длина ног у высших приматов напрямую связана с половозрелостью. Мол, самки, у которых удлинились ноги являются половозрелыми и готовы к спариванию. Быть может, именно поэтому наши дамы так любят каблуки?

Однако, Минздрав предупреждает. Узкая и тесная обувь на высоком каблуке вредна для нашего здоровья.

очень сильно хотелось тыквенной каши.
купила тыкву.
поставила вариться.
добавила рис.
отвлеклась на инет.
в мое отсутствие каша отвратительно пригорела.
сошкребла остатки неподгоревшей, переложила в другую кастрюлю, поставила на огонь.
в квартире жутко воняет пригоревшей дрянью.
а кашу хочется всё равно))..

в продолжение темы.

беседа с другом.

он. как мальчег?
я. рак мозга, а не мальчег.

в ответ я получаю следующую картинку


в результате - валяюсь под столом, надрывая живот от приступа смеха.